Часть 5

Потерянная память

 

На душе было гадостно. Как я мог что-нибудь сделать для своих близких, когда я сам себе не в силах был помочь. Я точно знал, что этот Рома, меня в покое не оставит, равно как и моих близких - мать, и Софью. Нужно было что-то делать, но идей у меня не было. И самое печальное то, что следующие мои ходы могли быть просчитаны, этим человеком с манией величия, надолго вперёд. Утешало другое - я был ему нужен, а значит, он попытается, так или иначе, меня использовать. Но я не представлял его планов. Откуда мне было их знать. Ещё одним утешение служило то, что я смог его напугать. Правда, я точно не понял, чего он испугался, а следовательно, противопоставить ему мне было нечего, кроме красивых слов.

 

После его разговора у меня в голове заела всего одна фраза о том, что Душа мыслит. Она, как заезженная пластинка, повторяла одно и то же. Видимо, мой мозг выхватил, в этой всепоглощающей боли, только самое главное и надёжно сохранил в памяти. Разговор я досконально не помнил. Остались только обрывки фраз и общий смысл. Но и этого было достаточно для того, что бы не наедятся на авось, а предпринять что-то, во своё спасение.

 

- Хоть война теперь открытая! - выдохнул я, вваливаясь на кухню, где Соня заваривала чай. Я не хотел её пугать, но не рассказывать ей было бы нечестно.

Соня взглянула на меня как-то нехорошо, но её локон волос, спадая, прикрыл половину лица, и этот нехороший взгляд превратился в нечто загадочное. Я знал, она очень переживает и боится.

- Что мы будем кушать? - поинтересовался я.

 

Мне необходимо было срочно что-то придумать, но кроме как бежать, я не видел иной альтернативы. Но куда? По крайней мере, побег давал время для размышления. Помочь мне было некому. У Волка я спросить не мог, так как ни одна попытка попасть в свой «фантазийный» мир, мне не удалась. Доверять я мог только Соне, учитывая, сколько мы пережили вместе, а она смотрела на меня и её взгляд молил о том, что бы я защитил. Но я не мог.

 

- Я умоляю тебя, придумай что-нибудь! - кричала она в моём мозгу.

- Слушай, давай вслух поговорим. Я не знаю, что делать. Мне нужна помощь. - я взял чашку и налил себе чаю. Схватил пирожок с подноса, который Соня достала из духовки, и стал его быстро запихивать в рот.

Соня вдруг изменила своё состояние и жёстко произнесла:

- Думаю, побег будет правильным решением, так как мы, совершенно не знаем чего ждать. Я думаю, сегодня вечером, мы должны уехать к твоей маме. Добираться будем так: вызовем перегонщика машин. Он перегонит нашу машину в противоположную сторону от деревни. Место мы определим. До этого места мы доберёмся с тобой своим ходом, посмотрим, есть ли слежка, а потом, на машине, через область, приедем в деревню. Запутаем след, так сказать.

 

Что ждать от Романа было известно. Он обозначил свои позиции совершенно чётко. Было непонятно, как он станет эти позиции отстаивать. Идея Софьи была простая и гениальная. Мама сняла домик, со всеми удобствами, за небольшую плату на всё лето и осень в глухой деревне, где нас ни кто не знал. Она хотела выращивать свои цветочки и помидорчики. Теперь, слушая пение птиц и ночной лай деревенских собак, наслаждалась всеми прелестями огородной жизни. Деревня была километров в двухстах от Морóка. Добраться туда было возможно только на машине. Мобильный телефон там не брал. Теоретически, до завтра этот план можно было реализовать, если поторопиться.

 

Все эти события мне порядочно надоели. Мне хотелось не думать, забыться, жевать пирожки и спокойно жить, занимаясь своими делами. Эта мысль очень плавно всплыла в моём сознании, и я принял её, не задумываясь о происхождении оной.

 

Я уже давно не пил алкоголь и не курил, так как с каждой минутой я убеждался, наблюдая за другими людьми, что эта гадость не только контролирует сознание, а ещё разрушает его и в принципе, убивает весь организм. Но сейчас я поймал себя на том, что из глубины Души очень плавно всплывал голосок. Тоненькой струйкой он напевал мне:

 

- Покури и успокойся, выпей пива… Всё будет хорошо...

- Нет! - вскрикнул я от неожиданности, осознав эту всплывшую из лабиринтов сознания мысль.

- Что нет? - спросила Соня.

- Не буду пить и курить!

- Наконец-то созрел! - с сарказмом произнесла она, встав в такую позу и скорчив такую моську, что при желании ни один актёр не смог бы повторить её выражения лица.

- Да нет, ты не понимаешь! - я даже порадовался сарказму. Так как он немного отвлёк от проблемы. - Вот скажи, ты ведь знаешь, что такое внутренний диалог? - продолжил я.

- Знаю.

- У меня вопрос, откуда он берётся? Если я говорю одно, а он мне вторит другое, это даже не мои мысли! Я так чувствую. И так всегда! У тебя такое было?

Соня задумалась. А я продолжил:

- Я хочу понять. Мои мысли — это моя память. Остановимся пока на таком объяснении. Она фиксирует мои действия на определённые события. При повторении событий, она выдаёт мне список возможных вариантов. Это, как алгоритм в программировании. Ты изучала программирование в институте? - обратился я к Соне.

- Изучала, но пока не вижу связи.

- Итак. Алгоритм задаёт последовательность действий при определённых условиях и выборе оператора. Попробую объяснить на примере с алкоголем, и ты увидишь связь. В моей памяти существуют два события: я употребляю пиво или нет. Два возможных варианта выбора при наличии условия их существования. Я оператор. Вижу бутылку пива. Моя память выдаёт мне возможные действия: выпить или нет. Как будет определяться мой выбор?

- При наличии дополнительного условия. Ты должен знать, почему нужно сделать так, а не иначе. - ответила Соня.

- Верно. А если такого условия нет?

- Тогда твой выбор может определяться хаотично, в зависимости от внешних факторов. По сути, это не будет твой выбор. Куда подует ветер, такой выбор ты сделаешь. - Соня посмотрела на меня с интересом.

- Верно. Тогда тот, кто создаёт внешние условия может легко управлять моим выбором. Допустим, у нас есть дополнительные условия. Однако, эти условия должны ещё сформироваться у меня в памяти. Что бы это случилось, мне необходимо получить извне информацию, формирующую эти условия. Допустим, она хаотична. И для простоты, я получил такой информации две единицы. При употреблении алкоголя, первое - я получаю удовольствие, второе - алкоголь разрушает мой организм. Здесь, так же оператор выбирает, с каким условием согласиться. Например, я выбираю условие, при котором организм не должен разрушиться. Но на чём будет основан такой выбор?

- Я не знаю. - сухо ответила Софья.

- У меня есть две информации, что я получу при употреблении алкоголя. Это удовольствие или разрушение. В зависимости от этого выбора, я сделаю другой пить или не пить. Тогда, дополнительное условие должно максимально описывать последствия выбора. А это, качество наполнения этого условия. Чем больше информации я имею о действии пива, тем проще мне сделать выбор. Само по себе удовольствие или разрушение ни о чём мне не говорят. Говорить будет качественная информация, наполняющая эти условия. Такая информация может хаотично поступать извне, или я буду целенаправленно её искать и самостоятельно наполнять данные условия. В первом случае, внешние факторы управляют моим поведением, а во втором, я сам формирую свой выбор. Правда, ещё возникает вопрос, как этот выбор происходит. Но пока пропустим это. В первом случае, управляя внешними факторами, то есть информацией поступающей ко мне, управляют моим поведением. В моей памяти сформируется необходимый алгоритм действий. Видя пиво, память мне говорит о том, что у меня есть выбор пить или нет. Возникает дополнительное условие: удовольствие или разрушение. Если управляющий внешними факторами подавал только информацию о том, как здорово получить удовольствие от пива, то доминировать станет условие удовольствия и человек сделает выбор в пользу пития. Грубо говоря, «кнопка» удовольствие гораздо жирнее и попасть в неё пальцем гораздо проще. Если же у человека сформирован определённый алгоритм, и он выбирает не пить пиво, но при этом необходимо изменить тип его поведения, достаточно сделать доминирующим информацию об удовольствии. Эта «кнопка» должна стать жирнее. Сразу это сделать, наверное, трудно, но при длительном и постоянном наполнении такого условия, оно, рано или поздно, станет доминирующем. Как человек станет воспринимать такую поступающую к нему информацию?

- Я не знаю. - ответила Софья, с интересом следя за моими рассуждениями.

- В виде мыслей. Точнее мозг запомнит то, что видел, а потом, выдаст в виде собственных мыслей. Тогда, внутренний диалог сведётся к спору между двумя условиями: удовольствие или разрушение. И оценке условий. Победит тот, у кого больше плюсов в его арсенале. У кого жирнее «кнопка». Но я рассмотрел пример только тогда, когда я увидел пиво. Но есть куча других действий. Например, Мне необходимо придумать план побега. Но у меня нет возможных вариантов поведения. Достаточно добавить в мою память такой вариант, и я буду его реализовывать. А как это сделать? Показать пример. А как сделать это? Очень просто — телевизор. Если я увидел, что герой фильма думает о побеге и результатом становится выпитая бутылка, то когда я начну в жизни думать о побеге, то моя память выдаст мне единственный вариант, который она когда-то подсмотрела: предложит выпить пива. - я закончил свой монолог и задумался.

 

Софья удивлённо смотрела на меня. Словно вопрошая, как я смог до такого додуматься.

- Вот только мне не ясно, что же такое мысль… Просто я чувствую, что некоторые мысли мои, а некоторые нет. Некоторые идут извне, а некоторые у меня внутри. Мы можем их слышать или посылать друг другу. Но при этом, совершенно не понимаем, что это такое. Неразбериха какая-то. Вот такая это странная штука, память. Как она формируется и где она находится? Может память можно корректировать или стирать… - я не успел договорить, а Соня вдруг стала плакать навзрыд.

 

Я слегка опешил, ничего не понимая. Я глядел на рыдающую Софью, как на ребёнка, у которого отняли любимую игрушку, ценность коей несоизмерима ни с чем.

- Что с тобой? Не переживай, мы выкарабкаемся. - попытался утешить я.

- Я не перррре живаа ююю. - она попыталась остановиться, но пауза дала ей ещё больше сил для рёва.

- Я ничего не понимаю. Я не так сказал что-то? Хочешь, сейчас же уедем отсюда, можем к твоим родителям поехать...

 

Тут Соня ещё больше разревелась и повисла у меня на шее, уткнулась в мою рубашку и с новыми силами зарыдала. Я её обнял, мысленно прижал, как можно крепче, поцеловал... Она вдруг прекратила плакать, подняла голову, посмотрела мне прямо в глаза и спокойным голосом сказала:

- Я не помню. - и вновь зарыдала.

Ну что я мог сделать. Я решил успокоить, как мог.

- Что ты так распереживалась, я то же многое чего не помню...

- Ты не понимаешь! - она всхлипнула и подняла на меня свои опухшие от слёз глаза. - Ты не понимаешь, не понимаешь...

- Ну хорошо, хорошо, ты объясни. - перебил её я. - что я не понимаю?

Она наконец-то отпустила меня, пошла в ванную, умылась и вышла с красным носом, и красными, заплаканными глазами.

- Я тебя даже зарёванной люблю! - я улыбнулся.

- Дурак! - Соня произнесла это как-то не обидно, надув щёки и наливая себе воды.

- Так чего я не понимаю? Объясни?

Она почесала в затылке, имитируя напряжение мозговых извилин, оценивающе посмотрела на меня.

- Ну что, чего ты боишься, я ведь всегда пытался хотя бы понять тебя. - обиделся я.

- Нет, я не хотела тебя обидеть, я просто не знаю, как начать.

- А ты начни с того момента, когда я начал говорить про память, а ты зарыдала.

- Да точно! - она посветлела.

 

Свет странно вёл себя, когда касался её. Я теперь это видел. Иногда он будто играл с ней, а она разрешала ему прикоснуться. Иногда казалось, что свет, коснувшись её, распадается на семь своих цветов и забавно переливаясь, танцует вокруг неё какой-то, одному ему известный, танец. А иногда, он боялся её и обходил стороной. Но я не обращал на это внимания.

 

- Я не помню... Я ничего не помню, и я это поняла только сейчас, когда ты стал говорить о стёртой памяти. Почему ты никогда не спрашивал о моём прошлом, друзьях, подругах, где я училась, чем занималась раньше, о моих родителях... Я ничего этого не помню. Пробел. - она вопрошающе смотрела на меня.

- Я не знаю. Ты у меня то же не спрашивала. - ответил я.

- Я только сейчас поняла, что моя память работает с того момента, как я приехала в Морóк, а до этого всё, пустота. Может я тоже заслана к тебе, как твои подружки, может этот гад всё подстроил? А? - она хоть и не плакала, но вид у неё был такой, что сейчас будут такие слёзы, что мало не покажется.

- А может всё наоборот... - возразил я.

- Что наоборот?

- А то, что я заслан к тебе, а не ты, ведь такое тоже может быть? Всё, приехали. Это «белочка». Та самая «белочка», которая приходит... - я изобразил эту белочку, на что Соня залилась громким хохотом.

- Не, не «белочка», и ты не заслан. - она повеселела.

- Почему, если у тебя нет памяти, или её стёрли, то и мне её могли просто записать, и каждый момент, который мы с тобой переживали, будет нам казаться прожитым вчерашним днём, не зависимо от того, какой сегодня день. - я понял, что моё успокоение сейчас может вызвать рецидив истерики.

- Точно «белочка»... - Соня попыталась спародировать меня, но моя «белочка» была круче.

- А вот теперь давай думать, как нам отличить, где правда, а где ложь. - предложил я.

 

Мои мысли убежали куда-то вдаль, и я стал повторять:

- Правда, ложь, правда, ложь, правда, ложь....

- Тебя заело что ли? Прекрати. - раздражалась Софья.

- Правда, ложь, правда, ложь, правда, ложь.... - я завис не на шутку.

- Да прекрати ты!

- Я экспериментирую. Вот смотри, сама попробуй, когда говоришь правда, по спине мурашки бегут, а когда говоришь ложь, такого нет. - я посмотрел на Соню.

 

Она стала шевелить губами, проговаривая слова. Я ждал.

- Да, такое и у меня есть. - согласилась она с результатами эксперимента.

- Вот видишь, «белочка» к двоим сразу не приходит… Это научный факт. - постарался рассмешить её я.

- Вероятно, это своего рода резонанс. Если событие истинное, то оно оставляет после себя определённые изменения как во вне, так и в тебе самом. И даже если, твой мозг «отформатировали», то весь организм всё равно подвергся изменению и прежним уже не будет. Он, как бы помнит. Возможно, то же самое происходит и с пространством, в котором мы живём — городом, страной, планетой. Только масштаб здесь гораздо больше. Тогда, становится не важным, соврали тебе или записали память, если это было на самом деле, то будет резонанс, а если событие фальшивое, то резонанса не будет! - Соня смотрела на меня с победным выражением лица, а у меня медленно отвисала челюсть.

- Ну ты даёшь, браво! - удивился я.

- Да, а что, ты сомневался во мне? А? Сомневался? - она грозно воззрилась на меня. Ей нравилось играть таким образом, иногда ставя меня в неловкое положение.

- Нет, не сомневался. - у меня снова побежали мурашки, о чём я и сообщил ей.

- И у меня! - воскликнула она и, ударив по столу кулаком, продолжила, как бы давая понять, что решение найдено. - Давай так, для пущей верности, будем сравнивать ощущения друг друга при заданном вопросе. Так мы выясним, что есть правда... Муррррааажки - Соня поморщилась. - а что ложь.

 

Я кивнул, и мы начали. Таким образом, мы выяснили, что Соня не была послана ко мне Романом, а я соответственно к ней. Мы обнялись, празднуя это событие. Следующим сюрпризом стало то, что у Сони не стёрта память, а просто к ней нет доступа. Подробности выяснить нам не удалось. Единственный ответ, который нам удалось получить, это временной интервал, когда произошло сие событие. До того момента, когда она сошла с поезда на Центральном Вокзале города, доступ отсутствовал.

 

Мы заметили одну очень существенную деталь, при таком подходе к выяснению ответов на заданные вопросы. Поскольку, критериями получения ответа служили только ощущения двух типов - «да» и «нет», то очень многое зависело от формулировки самого вопроса. Поэтому, приходилось переформулировать свои слова по несколько раз, что бы они звучали однозначно и имели чёткий, и нужный смысл.

 

А вот моя память была стёрта, что меня немало удивило. При этом, временной отрезок, когда это произошло, был до моего появления на свет. Я в шутку задал такой вопрос, но получил ответ. Выяснить, кто это сделал, не получилось. Но на вопрос: Был ли это Роман? - оказалось, что нет.

 

Не могло не радовать, что остальные события в нашей жизни являются подлинными. Однако эти события я воспринимал только на одну сотую. Софья сказала, что это чепуха и про себя не стала выяснять такую подробность. Неутешительным для нас стало то, что этот Роман, по нашим ощущениям, был одним из самых злобных представителей на планете.

 

А вот Пётр, что меня очень удивило, действительно считал меня своим другом. Наверное, я был единственным человеком, который относился к Петру, собственно, как к человеку. И это, не смотря на наши разногласия почти во всех вопросах. Видимо, в Душе он был совсем другим. Но сломался. Просто Дух его не смог окрепнуть в такой системе, которая ломала людей через колено социума. Вероятно, даже его жена, эдакая розовая хрюшка… Дело не в размерах её талии, я давно перестал обращать внимание на внешний вид. Конечно, и он должен быть достойным. Я судил по поступкам, миропониманию, и мировоззрению. Больше всего я не мог понять людей, которые, не зная чего либо, и не разобравшись до конца в вопросах, доказывали мне свою правоту. Бесило меня невежество, нежелание узнавать и познавать. Но и это я мог понять потому, что сам был таким. Отличало меня теперь одно - я задавался вопросом: Почему у меня такое желание возникает? Я давно заметил, что глядя на человека, у меня в голове возникали некоторые образы, от каких-нибудь насекомых и хищных животных, до непонятного и невообразимого персонажа из фэнтезийных сказок. Глядя на ребёнка можно было увидеть седовласого старца, а в старце увидеть годовалого младенца. Но, глядя на жену Петра, я устойчиво видел свинью. Часто, такие образы соответствовали характеру его обладателя. Один раз, в связи с этим, со мной произошёл забавный случай. Я познакомился с девушкой и на свидании стал читать ей стихи. Но украдкой посмотрел ей в глаза и испугался, невольно шарахнувшись от неё. На меня воззрился хомяк, только ростом побольше. Интересно, любят ли хомяки поэзию? Я этого так и не узнал, так как этот хомяк, вообще не понимал, о чём я говорю… Возвращаясь к жене Петра, я могу сказать, что никогда она не воспринимала его, как человека. Но он таковым был, и я это видел. Если бы Пётр знал последствия своего знакомства со мной и отведённую ему роль в игре этого Ромы, поступил бы он так же или нет? Вот в чём вопрос. Именно через него у меня получилось узнать правду о том, что со мной происходит что-то не так. Хоть я и убил своего друга, но искренне сожалел об этом, всё могло бы быть иначе...

 

Обнаружив в себе новый дар, мы сначала проверяли его на самых простых вещах - фамилия, имя, отчество, чтобы понять правильность своих размышлений, выводов и ощущений. Но в начале нас ждал сюрприз, который оставил нас в недоумении. Мы уже хотели отказаться от нашей затеи, но метод дал неожиданные результаты. Выяснилось, что это не наши настоящие имена, но настоящих мы так и не смогли узнать.

 

Так получилось, что обо мне было известно довольно много, а о Софье, практически ничего. Софья расстроилась, но когда я сказал ей - Не волнуйся любимая, мы всё равно узнаем кто ты. - у нас дружно пробежали мурашки по спинам.

 

Софья прекратила попытки плакать и попыталась выяснить свою принадлежность к абстрактному понятию - хорошая она или нет. Ответ был положительный, на чём она и успокоилась. Просидев немного молча, она долго и мучительно выпытывала меня о том, как я её люблю. Ох уж эти прекрасные женщины! Она добилась своего, просияла вновь, а я насладился этим сиянием и не был против выяснения отношений. За такое понимание, Софья была мне очень благодарна. А когда, я прочитал ей кусочек стиха о любви, выученный ещё в школе, внезапно всплывший в моей памяти, она бросилась на меня с такой скоростью и расцеловала, что я чуть не упал со стула.

 

Мы очень устали после этой процедуры встроенного детектора лжи. Но наградой служила радость, от нового и незаменимого открытия. Я всегда ненавидел ложь, в чём подруга была солидарна со мной. И радости от познанного нельзя, да и не хотелось, скрывать. Мы решили отметить это событие и обсудить свой сегодняшний побег от Романа, за чашкой чая с вкусным тортом. А вдруг бы, что-то пошло не так и мы уже не смогли попробовать сладенького. Гонцом за тортиком, с перевесом в один голос, Софья успела поднять две руки, выбрали меня.

 

 

Мужчина сидел за большим письменным столом и размышлял. Перед ним загорелось табло. Компьютер был запрограммирован на экстренные оповещения. Приятный женский голос холодно сообщил:

- Внимание! Местонахождение объекта №10856 не установлено.

Мужчина стукнул по столу кулаком, поднялся и вышел из кабинета.