Часть 2

Кровавая разборка

 

Выдержка из архива.

 

Исходя из отчета Петра Лерасимова от 6 апреля 2011 года, принято решение о ликвидации объектов Руслана Белого и его подруги Софьи Романовой.

Операцию по проведению утилизации объектов, поручить выполнить Петру Лерасимову и его жене Наталье Лерасимовой, по их же собственной просьбе. Выделить в помощь и приставить двух человек, в непосредственное подчинение Петру Лерасимову, из силового отдела. По завершении операции зачислить Петра Лерасимова в штат и закрыть дело об объектах.

 

 

Лето выдалось теплым, даже жарким. На дачу выехать не получилось, кто то предложил большую сумму за дом и соседи согласились. Мы проводили всё время в городе, и иногда выбирались в лес, или на пруд, спасаясь от жары.

 

Соня ухаживала за мной, как за маленьким ребенком, кормила чуть ли не с ложечки, я, в общем-то, и не сопротивлялся. Я, в свою очередь, был благодарен ей, носил на руках, был настоящим джентльменом, да и сам заботился о ней, как о младенце. Иной раз спорили, кто посуду мыть будет, но я быстренько уступал, в результате мыли вместе. Так, за этим незамысловатым занятием, после тренировок и завтрака, я и предложил пройтись в Западный парк. Мы часто гуляли там, сидели на берегу речки и смотрели на воду. В будни в парке было тихо и безлюдно, народ днём почти не появлялся.

 

- Куда ты меня так торопишь? - Соня расспрашивала меня всю дорогу, она догадалась о сюрпризе, который я приготовил ей.

- Это сюрприз! Сама всё увидишь, маленький пикничок! - не сдавался я.

- Но в честь чего? - она никогда не унимала своего любопытства, но умела быть терпеливой, когда нужно.

- Как в честь чего! В честь того, что я никогда не встречал столь прекрасного существа! В честь того, что я люблю тебя! В честь того, что я просто обожаю тебя и не могу жить без тебя! Может я и не умею выразить свою любовь словами, так пусть мой маленький сюрприз скажет тебе об этом!

- Ой, лапуля, ну зачем столько комплиментов! - её растрогали мои слова.

- Нам немножко осталось. - я завел её в самый отдаленный уголок парка, куда народ не заходил даже за надобностью.

- Любимый мой, ну зачем мы так далеко зашли?

 

Пройдя вдоль реки и поднявшись по крутому склону, мы уперлись в забор. Он тянулся над склоном довольно далеко, и простой люд не забирался туда ввиду сложности восхождения. Пройдя немного вперед, держась за забор, чтоб не скатиться со склона в реку, а там было порядком метров двадцать обрыва, мы вышли на маленький пятачок.

 

- Ой, Руслан! Что это?! - Соня обняла меня и подарила долгий поцелуй. - Я тоже не могу найти слов, так пусть же губы мои сами за меня скажут! - И еще один поцелуй был подарен мне.

 

Это место я приметил давно, и иногда, когда гулял один, забирался сюда. Вид открывался великолепный, внизу река, за рекой на горизонте лес, тишина и покой, люди не снуют по пляжу, и не таращатся на твой пикник, оценивая его значимость, как в денежном эквиваленте, так и зачем это мероприятие планировалось. Немного картину портил забор, а в остальном, со всех сторон не было никого, кроме деревьев. Впрочем, и за забором тоже были деревья, и они создавали, своими могучими ветками, крышу для маленькой полянки.

 

- Так вот куда ты утром отлучался! - Соня была в восторге.

 

Я заранее подготовился и закупил в магазине всё необходимое, а пока Софья приводила себя в порядок и готовила завтрак, я быстренько на машине съездил сюда и всё приготовил. Расстелил скатерть и покрывало, на котором можно было сидеть, поставил посередине корзину с орхидеями, расставил бокалы, вино для дамы, а для себя виски, разные сыры, закуску, не забыл и про свечки. Всё разложил, как мог, красивенько. Правда, по времени, это был скорее романтический завтрак, а не ужин. Накрыл всё непрозрачным полиэтиленом, прикрыл ветками и оставил всё в ожидании нашего пришествия.

 

- Русланчик, ну что ты тут спрятал?!

- Сейчас увидишь, как ты уже догадалась, это маленький пикничок! Все для тебя любимая!

Я разобрал ветки, и как фокусник откинул полиэтилен в сторону.

- Боже мой! Любимый! Стоило ли так мучиться! Могли бы вместе всё сделать! А вдруг кто-нибудь нашёл бы! Господи, да что я говорю! Спасибо милый, это очень романтично! А цветочки, просто прелесть! Я люблю тебя мой хороший! Люблю! - она тихонечко всхлипнула.

- Плакать-то зачем? Я же для радости делал!

- Ах ты, черствая баранка! Я же от счастья плачу! - она обняла меня и прижалась.

- Так давай начнем пировать! А?

 

 

Голова болела. Нет, не от выпивки. Мы с Соней, посмотрев на бутылки, дружно решили их отдать первому попавшемуся алкашу. Тело ломило так, что я не сразу понял, в каком положении нахожусь, то ли вертикальном, то ли горизонтальном, а может, вообще, и в том, и другом сразу.

 

Я попытался открыть один глаз и он, зараза, открылся. Я увидел бетонный пол. Теперь понял. Я сидел на деревянном стуле, согнувшись пополам. Попробовал пошевелиться, удалось это с трудом. Я был привязан ногами к ножкам, а руками к спинке стула. Собрав всю волю в кулак, одним движением разогнулся, и чуть не вскрикнул от боли в спине. Мышцы затекли так, как я и не предполагал раньше об их возможном, новом для меня, качестве. Если бы не спинка стула, то, по инерции, я опрокинулся бы назад.

 

Комната была не очень большая, без окон. Скорее всего, только затевался ремонт, потому что стены и пол были бетонными и не отштукатуренными. Скорее это был подвал, так как лестница без перил, в углу стены, вела вверх к двери. Моё местонахождение ощущалось каким-то новым, досель неизвестным, чувством. Я точно мог сказать, что нахожусь ниже уровня земли.

 

Соня сидела напротив метрах в семи, почти рядом со стенкой, и я сделал вывод, что подвал был не более десять на десять метров, причем скорее квадратный. Она испуганно вращала глазами, явно очнувшись раньше меня.

 

Теперь я понял произошедшее. Мне так не хотелось заходить в подъезд, после нашего пикника, где стояли два головореза, размером с такой скромный шкафчик два на два, причём каждый. Вероятно, они воспользовались шокером, ведь иначе, я помнил бы драку, хотя, кто знает.

 

Послышались шаги. Это была пара тяжелых и пара легких шагов. Я не удивился, когда дверь распахнулась, и на лестнице, в шикарном костюме, стоял мой старый друг Петя. За ним просочились два шкафчика, и Петина жена. Вид у неё был ещё тот. На ожиревшем теле, свисал розовый топик, и кусочки живота, вырывались в свободное пространство, между топиком и белой мини-юбкой, в стиле - «аля видны трусы». Я невольно ухмыльнулся. И тут же, боль вернула моему лицу угрюмый вид. Меня, вероятно, били, пока я был без сознания. Невольно я посмотрел на Софью, но следов побоев не увидел.

 

- Привет, друг ситный! - заулыбался Петюня.

- От чего я не удивлён твоему появлению, а? - я попытался ещё раз улыбнуться, вышло лучше.

- Виной тому, что ты здесь, твоя упрямость. - сказал Петя, не реагируя на мои слова.

- И твоей подружки тоже. - Вставила Петина жёнушка. - Эта, та самая девчонка, о которой я тебе рассказывала. - теперь, обращалась она к своему супругу.

- А чего ребёночка посмотреть шоу не взяли, к хорошему с детства приучать надо. И ещё, смотрю новых собачек завёл? - парировал я, собачки не реагировали.

- Петя, что с них взять, давай просто убьем и всё? - Наталья была нетерпелива.

- Ребёночку с бабушкой хорошо, пока родители делом заняты, а ты посмейся, посмейся, ты умрёшь не сразу, а помучаешься. - обратился Петя ко мне и был очень доволен. Он чувствовал своё превосходство и ему это нравилось.

- Это, как ты в лесу мучился? Тебя, что повысили, а? А ты рассказал, как ты всё выложил мне на чистоту... - Петя и Наташа переглянулись, и краска заполнила его лицо. - А супруге не рассказал, что на мою подружку запал?

 

Надо отдать должное, Петя держался, как мог, но я ощущал неровное биение его сердца, в предвкушении дальнейших событий. Убить-то может и убьёт, но теперь головорезы всё равно доложат на него. Да и супруга, как-то выжидающе стала смотреть, видимо предстоят Петру не лёгкие объяснения.

 

- Выход есть из любой ситуации, нужно только не бояться, твоя Душа уже помогает тебе, хоть ты этого и не осознаёшь. - мысль прозвучала в голове и я отвлекся от происходящего.

- А если я их убью, я не собираюсь подставлять вторую щеку? - мысленно, не зная кому, ответил я.

- Это не то понимание, которое принято у всех. Можно обойтись и без этого. Ты способен оперировать реальностью в большей степени, чем эти люди. - Я вернулся к происходящему и видимо вовремя, ревнивая жена пыталась начать истерику. Но, как, не силовым методом, решить сейчас вопрос я не знал, и уже начинал терять самообладание.

- Ладно, сделайте так, чтоб он умирал долго и мучительно, и подружка его тоже. В общем, делайте, что хотите. - обращаясь к головорезам, Петя вытолкал Наталью в дверной проём и захлопнул за собой дверь.

Шкафчики расположились, один у лестницы, закурив сигаретку, а другой направился ко мне.

- Ну, что дружок, допрыгался? Сначала мы поимеем твою девочку, а потом, может быть, тебя, а потом, начнём отрезать от вас по кусочку, или ещё что придумаем. - заулыбался шкафчик, видя, что мне поплохело.

Да, мне действительно было дурно, вот я и на месте Пети, я готов был умолять, что бы отпустили хотя бы её, но точно знал, этого не будет.

- А скажи-ка, мне увалень, не твоих ли братанов нашли возле метро разорванных собаками? - точно, не я это уже говорил. Я весь дрожал, страх пронизывал всё тело, но, как мне показалось, это помогло мне пошевелиться.

- Ты, что об этом знаешь? - он наклонился ко мне и прищурился.

- Знаю, они то же хотели поиметь её, но я их убил. - мой спокойный голос поражал меня. - Я и тебя убью, если не отпустишь нас. - я понял, что не контролирую себя.

- Ты шутишь? - верзила сначала недоумевал, а потом звонко расхохотался.

 

Кулаком в разбитое лицо, было получить не очень приятно. Я летел на пол, спинка стула смягчила падение. Стул хрустнул, и никто этого не заметил. Я и понятия не имел о своих дальнейших действиях, и вдруг сознание переключилось, я стал зрителем происходящего и одновременно участвовал в нём. Я увидел со стороны стул, у которого почти отвалилась ножка, верёвка на руках ослабла и я мог одним движением освободить руку, ну а ноги освободятся, если ножка сломается.

 

- Ты просто маменькин сыночек какой-то, бить совсем не умеешь, тебе ещё дорасти нужно, чтоб поиметь меня! - я смеялся, а шкафчик зверел, ставя стул вместе со мной в вертикальное положение.

Второй товарищ наблюдал за происходящим, и спокойно покуривал, наверно по рангу он был главнее.

- Это мы посмотрим! - второй удар больно пришелся прямо в нос. И нос заговорил со мной, сообщая о своем бедственном положении хрустом.

 

Я чуть не отключился, полёт занял несколько секунд в моем сознании, и за это время я успел отметить отломленную, острую ножку стула, освободившуюся ногу и руку. Рука легла автоматом на спасительный острый предмет. А пока это происходило, шкафчик наклонялся ко мне, наверно чтобы поднять.

 

- Я люблю тебя! - прохрипел я, обращаясь к шкафчику, что бы отвлечь внимание и выиграть секунду для действия.

- Что? - в последний раз произнося слова и наклоняясь ко мне поближе ухом, что бы расслышать мой голос, задал вопрос шкафчик. Он слегка удивился словам, но этой секунды его удивления стало достаточно, для разворачивания следующих событий.

 

Время запустилось и тут же опять остановилось, я уже стоял на ногах. Шкафчик лежал на полу и хрипел с пробитым насквозь, деревянной ножкой, горлом. А брат шкафчика, бежал ко мне, пытаясь достать что-то из кармана.

 

Снова прорыв во времени. Я слышу бег по лестнице, и дверь распахивается, у меня в руках пистолет с глушителем. Краем зрения замечаю брата шкафчика, с проломленной и окровавленной грудиной, открывшего рот в недоумении. Вижу испуганную Соню. Пётр с женой влетают в подвал, а я уже перед ними на лестнице, успеваю заменить неостывшую пощечину на щеке у Пети. Петя заваливается, и если бы были перила, то наверно повис бы на них, а так скрюченным падает на бетонный пол. Апофеозом этого боевика, становится падающая розовая хрюшка с простреленной головой.

 

Время вернулось обратно. Петя стонал и корчился на полу, пытаясь подползти к связанной Соне, которая, так и продолжала вращать испуганными и обезумевшими от страха глазами, но теперь ещё и отбрыкивалась от Петра. В одно движение я оказался рядом с ними.

 

- Не убивай! - Простонал Петя.

 

Я молча развязал Соню, она упала на колени, попытавшись пойти сразу. Я её приподнял, закинул руку себе на плечо, и помог подняться по лестнице в светлый холл небольшого коттеджа.

 

Ремонт здесь был только закончен, и стоял запах краски, мебели не было, кроме кухни, но висели шторы. Я усадил Соню на пол, сказал, чтоб ждала, она и не собиралась никуда уходить, а сам спустился в подвал, и закрыл за собой дверь.

 

Только теперь я мог оценить грандиозность сражения. Всё было в крови, на полу, рядом с братом шкафчика, рылся по его карманам Петя.

 

- Не пистолет ли ищешь? - задал я вопрос.

- Отпусти меня! Богом прошу!

- Ишь ты! Не надо приплетать сюда Бога, надеюсь, он не видел всего, надеюсь и меня простит за содеянное. Тебе Петя, всё равно не жить, тебя бы и так завалили, думаешь, ты продался и нужен кому-то? Ха! Ты первый у них в утиль, поэтому я тебе одолжение сделаю. - я выстрелил.

 

 

Я разложил перед собой все ценности, которые нашёл в карманах усопших. Было не очень скудно, тысяч триста рублей, пара золотых цепей и колец с головорезов, золотые часы, побрякушки розовой хрюшки, ключи от машины со знаком мерседеса. Документы и кредитки я оставил в карманах. Пистолет вложил в Петину руку, одного головореза усадил на уцелевший стул и привязал. Второго, так и оставил валяться рядом со сломанной мебелью.

 

Соня сидела и раскачивалась, обняв руками колени. А я внимательно изучал бумажку, извлеченную из внутреннего кармана Пети.

 

 

Приказ о зачислении в штат. От 7 апреля 2011 года

 

После ликвидации объектов, назначить Петра Лерасимова начальником Группы Особого Назначения По Работе с Объектами (ГОНПРО). Выделить территориальный участок для самостоятельной работы в районе его проживания. Время проведения операции о ликвидации не регламентируется, но устанавливается срок в пять месяцев.

 

Если, по истечению данного срока, операция не будет завершена, то в силу вступает регламент о не способности Петра Лерасимова к адекватному выполнению действий.

 

Данная должность регламентируется общими положениями в уставе ГОНПРО.

 

 

Подписи не было. Отсутствовали какие-либо адреса и прочая информация, позволяющая идентифицировать писца, и за которую можно было бы зацепиться. Скомкав бумажку, я зашвырнул её в открытую дверь подвала.

 

- Не хорошо по карманам покойников лазить. - заговорила Соня.

- А это компенсация за моральный ущерб. - ответил я, и мы переглянулись.

Соня, не мигая смотрела на меня, потом из глаз ручьем полились слезы, и она бросилась ко мне в объятья.

- Я так боялась, я так боялась... - она повторяла и повторяла фразу.

- Я тоже боялся. - попытался успокоить её я, но она ещё больше разрыдалась.

- Нам нужно уходить, и прибраться за собой, кто знает, кого принесёт сюда нечистая.

 

Я дал Соне выплакаться, и когда истерика закончилась, я поднялся на второй этаж, оглядел его, не найдя ничего интересного, видимо дом был только-только построен и отремонтирован, а из окон виднелись похожие типовые дома, спустился вниз. Радовало то, что дом стоял на углу посёлка, и примыкал к лесу. Во дворе, размером двадцать соток, виднелся мерседес, с открытым багажником. Больше не было ни строения, ни деревца, только высокий бетонный забор и сплошные железные ворота с калиткой.

 

Я прошёл на кухню. Холл и кухня были одной комнатой. Открутил газовый баллон от плиты, и потащил его в подвал.

- Ты что делаешь? - Соня пыталась справиться со своим дрожащим голосом.

- Плохо будет, если кто узнает, что это сделали мы, ведь в причинах происходящего никто разбираться не будет. - я продолжал стаскивать баллон вниз.

- А я могу чем-то помочь? - заинтересовалась Соня, почти окончательно пришедшая в живое состояние.

- Нет. Хотя, поищи на кухне свечку и спички.

 

Я затащил баллон в подвал, оставил его у дальней стенки, и пошёл к мерсу. На счастье, в машине оказалась канистра с бензином, и выдумывать, как слить из бака бензин, не пришлось. Облив весь подвал, и набрызгав на пол дома, я вернулся вниз и открыл баллон. Газ весело зашипел.

 

Взяв у Сони спички, и огарок свечи, я налил дорожку бензина до машины, не забыв ее полить топливом, а от машины дорожку к воротам. Канистру я запульнул поближе к дому, поставил на бензиновую дорожку зажженный огарок свечи, и схватив за руку Софью, вылетел пулей через калитку, прямиком в лес.

 

Мы не пошли далеко, нужно было убедиться, что дом занялся огнем. Убедились мы в этом минут через пять, когда громкое «уух», от взорвавшегося баллона, раздалось над посёлком. Свежевыкрашенный домик полыхал, как огромный костёр.

 

- Теперь куда? - спросила Соня.

- Сначала нам надо искупаться, и привести себя в порядок. Как ты считаешь? - я улыбнулся любимой, но с расквашенной мордой получилось не очень весело.

Меня поражало, как Соня держалась теперь, не лишних криков, ни истерик. Именно об этом я и сказал ей.

- А что толку кричать, и биться в истериках, только мешать здраво мыслить и действовать. - она была обворожительна, не смотря на свое опухшее от слез лицо.

- В общем, да, только, как-то неожиданно... - я не мог найти слов.

- Так куда пойдем мыться, может, к соседям постучимся? - юмор говорил о том, что Соня пришла в себя окончательно, а может она пыталась поддержать меня и заодно себя.

Теперь события вспоминались, как в страшном сне. Казалось, что ничего и не происходило.

- Пойдём озеро искать, думаю, тёплый душ с шампунем нам не светит. - я увидел тропинку и потянул Соню за руку.

- Я согласна, только не бросай меня! - она снова бросилась ко мне на шею и стала сотрясаться сухим плачем.

- Ты, как могла так подумать? Крышу сорвало? Тихо ты обнимай меня, у меня и так всё болит! - я не знал нужных слов.

- Прости, прости... я не хотела, прости... - и она снова попыталась беззвучно заплакать, но у неё не получалось. - Шампунь я беру на себя. - сказала она, не дав мне попытки открыть рот для утешений, и достала из кармана небольшой кусок хозяйственного мыла.

- О! - я только и смог издать звук.

 

Странно ли, но тропинка привела нас к лесному озеру. Шли мы пару часов. Довольно далекий путь от поселка. Людей не было видно, тем более было уже темновато, и ночевать предстояло на улице. Купались мы с таким наслаждением, с каким я ни разу не залезал в воду. Кое-как, не без помощи мыла, удалось отмыться самому от кровищи, и смыть немного крови с одежды. По крайней мере, она теперь не так бросалась в глаза. В случае чего, можно было сказать, что кровь носом пошла, а нос сломали какие-то лихие ребята или в аварию на машине попали. Сушить пришлось на себе, ну а оставаться на озере мы не решились, и потихонечку побрели по тропке, подальше от происшествия.

 

Когда стало совсем темно, стали слышны электрички, ну а где электрички, там и трасса. Это приободрило. Соня не жаловалась на усталость, понимала, что и я не в лучшем состоянии. Через час, мы вышли на шоссе. Вдалеке виднелись огни придорожного магазина, вот туда мы и направились за выяснением, где мы находимся и в какую сторону идти.

 

Выяснились не очень ободряющие вещи, что до Морóка порядком трехсот километров, а рейсовые автобусы раньше пяти утра не ходят. Бывает, что и расписание не соответствует действительности. Гостиницы рядом нет, а оставаться в этом магазине нельзя, шеф ругается.

 

Выйдя на улицу, мы увидели выруливающего дальнобойщика на стоянку перед магазином. Уговаривать его долго не пришлось, ему и так скучно ехать одному, поэтому он только рад компании. Правда пришлось соврать, что машина слетела в кювет, я сломал нос, и поэтому в таком виде, пытаемся добраться домой. Выглядело правдоподобно, ну если он что-то заподозрил, то не задавал лишних вопросов.

 

Соня спала у меня на коленях, а я через силу развлекал водителя какими-то байками и анекдотами. Но, в конце концов, и меня сморило. Очнулся я уже на кольцевой города, у Сони на коленках.

 

Выйдя у ближайшей автобусной остановки, мы сунули водителю тысячу, он отказывался, но сделал над собой усилие и взял. Через полтора часа мы были дома, благо мама спала, и не пришлось сходу ничего объяснять. Не раздеваясь, мы оба рухнули на нашу «напольную кровать» и уснули.